Каждый вечер в доме Ильи Костромина начинался одинаково: с шуршания магазинной ленты и скрипа шариковой ручки. Илья садился за дубовый кухонный стол, придвигал к себе пузатую настольную лампу, надевал очки в проволочной оправе и раскрывал толстую амбарную тетрадь в коленкоровом переплете...

Октябрь в областном центре выдался сырым. Дождь не лил, а висел в воздухе густой, холодной взвесью, превращая асфальт в зеркало, в котором отражались желтые, мертвые фонари. Илья, которого в прошлой жизни звали «Выхухоль» за нелепую, но цепкую живучесть, стоял у окна своей однушки на пятом этаже. Он пил остывший чай и смотрел на детскую площадку внизу. Двор был классическим колодцем панельной застройки: с одной стороны — его дом, с другой — точно такой же, с третьей — арка, ведущая на шумную улицу...