27 октября. Грязниха-льняница-трепальница. Горыныч явился. Попросил из закромов у Яги льна. Мол, Дуняша будет мять, чтоб зимой было из чего прясть. И как ещё время нашёл между обхаживанием Дуньки и готовкой еды? Такое ощущение, что Калинов мост он вообще охранять забросил. Проходи, кто хочет! А ведь главное — это не от богатырей его охранять, а от тех, кто с обратной стороны пролезть может. Я и говорю: мол, чего ты, совсем не работаешь теперь? А Горыныч отвечает: мол, осень, время-то переходное. Сейчас вроде как послабление в правилах для нечисти...

Контору, которая появилась на рынке, в бывшем помещении аптеки,называли по-разному: кто фондом, кто кассой взаимопомощи, кто просто «Надеждой». На вывеске у входа значилось длиннее: «Надежда-Инвест». Буквы были золотистые, дверь обили дерматином, а внутри стоял запах свежей краски и дешёвого кофе из пластиковых стаканчиков. Нина Андреевна попала туда случайно. Ей был пятьдесят один год, она двадцать шесть лет проработала мастером смены на швейной фабрике. Но… год был девяносто четвёртый, и фабрика почти встала...