Вечерело, и от реки тянуло сыростью. Но ветер гнал эту стынь обратно, в низину, позволяя солнцу напоследок скользнуть по рубленым бокам крайнего дома, стоявшего на отшибе, у самого оврага. Дом был крепкий, с резными наличниками. Ставни, выкрашенные в синий цвет, уже облупились, но общий вид у избы был справный, хозяйский. Возле оврага буйно, в пояс человеку, поднялась крапива, а за ней, цепляясь колючками за трухлявые жерди, разросся дикий малинник. В этом малиннике, устроив себе лежку, словно зверь, уже битый час сидел Никифор по прозвищу Косолапый и не сводил глаз с дома...

Вера случайно увидела переписку мужа и свекрови: они уже решили, как поделят её квартиру и дачу. Она не устроила скандала. Она позвала всех на юбилей и приготовила подарок, которого никто не ждал. Кружка с отбитой ручкой стояла на краю стола третий день. Зинаида Павловна возила её с собой из своей квартиры, как возят иконку или зубную щётку, и мыть никому не разрешала. Вера обходила её взглядом. Резала хлеб, мешала кашу для дочери и обходила, потому что смотреть на эту кружку по утрам было всё равно что смотреть на чужой чемодан в собственной прихожей...