Боль? Обида? Алина не успела понять. Приеду, пообещал он. В субботу у меня выходной. Могу забрать Тимура на футбол, если хочешь. Там детская секция открылась, он давно просился. Откуда ты знаешь, что он просился? Он мне рассказывал. Еще до. Егор замялся. Еще до того, как ты стала встречаться с Максимом. Восемь месяцев назад. Он помнил разговор такой давности. Помнил желание ее сына, хотя они не виделись столько времени. Егор, Алина схватила его за руку. «Почему ты так добр к нам?» Он замер. Посмотрел на ее пальцы, сжимающие его запястья...

Ирина Леонидовна стояла перед зеркалом в своей спальне и с трудом узнавала свое отражение. Волосы, уложенные в элегантную, слегка небрежную волну, мягко обрамляли лицо. Макияж был безупречен: дымчатые стрелки, идеально подчеркивающие разрез глаз, легкие румяна и помада нежного карамельного оттенка. Она выглядела на свои пятьдесят пять лет великолепно – моложе, свежее, ухоженнее, и это бесило ее больше всего. Потому что этот образ, эта маска красоты и благополучия, стоила ей невероятно дорого...