— Ты пригласил двадцать человек смотреть футбол в нашу квартиру?! Ты спятил?! Я только вчера сделала генеральную уборку! Я не собираюсь готовить закуски и убирать пустые бутылки за твоей ордой! Звони и отменяй всё, иначе я перережу кабель телевизора! — визжала жена, глядя на ящики с напитками в коридоре. Евгения стояла посреди идеально чистого холла, физически ощущая, как у нее начинает пульсировать вена на виске. На ее безупречно отмытом светлом керамограните, на котором еще сегодня утром не было ни единой соринки, сейчас громоздились грязные, мокрые снизу картонные коробки...

У моей свекрови, Георгины Леопольдовны, всегда была одна удивительная особенность. Она обожала выдумывать для своих самых возмутительных поступков невероятно благородные оправдания. Она искренне считала, что любой ее каприз — это проявление высшей заботы о близких. В ее картине мира все должны были жить строго по ее правилам. Если она решала влезть в нашу жизнь со своими советами, то только потому, что «молодые еще глупые, их направлять надо». Илья, как единственный сын, должен был во всем слушаться, а я, как невестка, обязана была радостно принимать любые ее инициативы...