Степан Аверьянович не любил детей. По крайней мере, так считало всё село. Дети тоже были в этом уверены. Когда почтальон появлялся на улице со своей потёртой брезентовой сумкой, мальчишки переставали гонять деревянный обруч, девочки прятали за спины недоеденные лепёшки, а самые маленькие прижимались к заборам. Степан Аверьянович никого не бил. Даже голоса почти никогда не повышал. Он просто умел так посмотреть, что человек сразу вспоминал всё плохое, совершённое им за последнюю неделю. Высокий, костлявый, с длинным лицом и седеющими усами, он ходил по селу в старой железнодорожной шинели...

Галина случайно нашла в куртке мужа черновик дарственной. Квартира, в которой они прожили семнадцать лет, предназначалась не их общему сыну. Она не закричала. Она позвонила юристу. Галина нашла бумагу в среду. Не искала. Полезла в карман его куртки за ключами от гаража, а вытащила сложенный вчетверо лист. Он был мятый, с загнутым уголком, и пах сигаретным дымом, хотя Виктор бросил курить два года назад. Или говорил, что бросил. Она развернула лист у окна в прихожей, потому что свет там был лучше...