Вера увидела его фамилию в графике в половине восьмого вечера, когда уже переоделась в форму. «Санитар: Хасанов Д. А.» Она перечитала строчку дважды. Потом пошла к старшей сестре. – Ольга Филипповна, это ошибка? – Не ошибка, Верочка. – Старшая устало махнула рукой. – В хирургии ночью трубу прорвало, затопило два поста. Половину людей туда. Мне санитаров неоткуда взять. Хасанов сам вызвался из приёмного. Сам вызвался. Ну конечно. Шесть лет после развода. Шесть лет они разговаривали только о Тане: кто забирает с танцев, кто платит за брекеты, почему в дневнике опять двойка по химии...

Степан Аверьянович не любил детей. По крайней мере, так считало всё село. Дети тоже были в этом уверены. Когда почтальон появлялся на улице со своей потёртой брезентовой сумкой, мальчишки переставали гонять деревянный обруч, девочки прятали за спины недоеденные лепёшки, а самые маленькие прижимались к заборам. Степан Аверьянович никого не бил. Даже голоса почти никогда не повышал. Он просто умел так посмотреть, что человек сразу вспоминал всё плохое, совершённое им за последнюю неделю. Высокий, костлявый, с длинным лицом и седеющими усами, он ходил по селу в старой железнодорожной шинели...