Любовь никогда не просила ни у кого помощи. В поселке городского типа, где каждый шаг был на виду, про неё говорили коротко: «Люба — кремень». И в этом слова «кремень» слышалось не столько уважение, сколько осторожное опасение. С такими людьми не спорят, к таким не приходят за солью, у таких не просят взаймы. Муж её, Николай, умер рано и глупо. Пошёл по весне на рыбалку, провалился под рыхлый ноздреватый лёд. Выкарабкался сам, но успел сильно наглотаться ледяной воды. Через неделю сгорел от крупозного воспаления лёгких...

Он был уверен, что квартира его. Тридцать лет она молчала, готовила борщ и складывала документы в папку. А потом просто открыла её. Галина Петровна резала хлеб. Тонко, почти прозрачно, как научила мать. Нож шёл ровно, без усилия, и хлебные кружева ложились на доску одно за другим. Виктор сидел за столом и постукивал ложкой по краю чашки. Не нервничал. Просто привычка, от которой она давно перестала вздрагивать. - Я тут подумал, - сказал он, не поднимая глаз. - Надо бы Лёньке помочь с первым взносом...