Кухонный таймер пропищал ровно три раза — сигнал того, что шарлотка с корицей достигла той самой идеальной степени золотистости. Галина, поправляя выбившийся локон седеющих волос, потянулась за прихваткой. В свои сорок два она выглядела как женщина, которая нашла мир с самой собой: морщинки у глаз казались не следами старости, а лучиками пережитых улыбок. Дверь в квартиру распахнулась с таким грохотом, будто её вышибли ногой. Галя вздрогнула. Анатолий обычно входил тихо, вечно ворча на тяжелую сумку с инструментами...

В гостиной загородного дома пахло дорогой хвоей и предвкушением праздника. На камине мерцали гирлянды, отражаясь в панорамных окнах, за которыми бушевала январская метель. Но внутри дома было холодно не от погоды. Марк стоял у массивного дубового стола, придерживая рукой коробку, обернутую в строгую серебристую бумагу. Его пальцы едва заметно дрожали, когда он пытался спрятать её в ящик секретера. — То есть, своему сыну ты даришь подарки, а наша дочь обойдется? — Голос Елены разрезал тишину, как скальпель...