За окном третий день подряд сеял мелкий, противный дождь, и от этого тележка Макара шла по мокрому глинобитному полу хаты с особенно мерзким, чавкающим скрипом. Подшипники, которые кузнец Ефим выточил ему из списанной немецкой техники, служили исправно, но Макар их ненавидел. Ненавидел так же люто, как запах кислых щей, которым навеки пропиталась его одежда, как вдовий платок жены, как собственное отражение в мутном зеркале у печи. Он сидел на своей тележке у окна и смотрел, как Ксения тащит через двор ведра с водой...

— Нет, вы послушайте, мужики. Вот скажи, Серёга, у тебя дома стиральная машина есть? — Ну есть. «Вихрь-Автомат», пятый год пошёл. — И как? — Стирает. Гудит, правда, на отжиме, но стирает. — А у меня, представь, «Рижанка-Люкс». Знаете такую? Ещё середины девяностых. Здоровая, как танк, бак на пять кило. Корпус облез, панель пожелтела, крышка дребезжит так, что соседи снизу в стену стучат. Я ей говорю, Вера, давай купим новую, вон сколько моделей, с сушкой, с сенсорным управлением. А она, нет, работает же...