— Ты чужой человек, не лезь в разговоры нашей семьи, — отрезал свёкор, даже не повернув головы в мою сторону. Анатолий Сергеевич сидел во главе тяжелого дубового стола, развалившись на мягких подушках стула, и методично намазывал толстый слой печеночного паштета на свежий багет. На широком плазменном экране, висевшем на противоположной стене просторной гостиной, шел футбольный матч в безупречном 4K-разрешении: комментатор захлебывался восторгом, зеленый газон слепил сочной яркостью, а саундбар низко гудел басами, сотрясая хрустальные рюмки в серванте...

— Ты не смеешь покупать фрукты своей матери-инвалиду, отдай их племянникам моего брата! — оскалился Вадим, с силой вырвав шуршащий пакет из рук Полины. — Вадим, отпусти! Ты с ума сошел? Там мягкие персики, виноград… мама после второго инсульта твердую пищу почти не глотает! — Полина попыталась перехватить тонкие полиэтиленовые ручки, но пальцы мужа впились в пластик намертво. — Плевать я хотел на ее персики! — рявкнул он, отступая на шаг в узком коридоре их съемной квартиры. — У Пашкиных пацанов...