В субботу Вера проснулась без будильника, и это было почти физическое удовольствие. В квартире пахло вчерашним кофе, на кухонном столе ровной стопкой лежал распечатанный квартальный отчёт – закрытый, сверенный, подписанный. Три недели она жила цифрами. Теперь можно было пожить собой. Квартира у неё была небольшая: однушка в старой пятиэтажке на Бабушкинской, с высокими потолками и липой под окном. Ипотеку Вера выплатила в тридцать три, сама, до копейки. Каждая вещь стояла на своём месте: чашки ручками в одну сторону, книги по росту, плед на спинке дивана сложен треугольником...

— А ну пошли! Пошли вон отсюда! Фу, кому сказал! Дед Николай бежал через огород с палкой в руке и кричал так, что с берёзы взлетели вороны. Было начало ноября. Первый снег лёг на землю тонким белым одеялом. А на старой липе у края огорода, вцепившись когтями в ствол, сидела рысь. Молодая, тощая, рыжевато-серая, с кисточками на ушах. Она сидела на нижнем суку, прижав уши, и шипела вниз. А внизу, у корней, захлёбывались лаем три собаки. Две лайки и здоровый пятнистый гончак. Они прыгали на ствол, рвали кору когтями, визжали...