В классических шахматах первые десять–пятнадцать ходов всё чаще напоминают не поиск идей, а воспроизведение домашней базы. Топ‑гроссмейстеры приходят за доску с тысячами вариантов в памяти, а любитель, открывший пару книг и базу партий, может выжить в дебюте даже против более сильного соперника. Роберт Фишер одним из первых стал говорить: так шахматы постепенно превращаются в соревнование теоретических файлов, а не живого творчества. Ответом на это недовольство и стали шахматы 960, или «шахматы Фишера»...

Сначала был мальчик, который слишком быстро понял, что он сильнее почти всех вокруг. Потом появился юноша, который играл так, будто ему мало просто побеждать — ему нужно было доказать, что весь шахматный мир устроен неправильно. А затем пришёл человек, который в одиночку пошёл против советской шахматной империи, перевернул расстановку сил и сделал матч за корону событием мирового масштаба. Такова история Бобби Фишера — не просто чемпиона мира, а, пожалуй, самой взрывной фигуры в истории шахмат. Про Фишера нельзя писать как про обычного великого шахматиста...