Лариса Михайловна разрезала пирог на аккуратные ровные куски, раскладывая их по тарелкам, а разговор за столом шёл своим чередом — будто её здесь и не было вовсе. — Кухню точно под снос, — рассуждал Юрий, размахивая вилкой. — Старая совсем, плитка советская ещё. А вот веранду можно оставить, застеклить только по-нормальному. — А спальню родительскую я себе беру, — тут же вставил Антон, не отрываясь от телефона. — Она самая большая, свет хороший с утра. — Ты уже всё распланировал, я смотрю, — усмехнулся Юрий...

Сначала она кричала в голос, будто надеясь, что среди стука железных колёс её кто-то услышит, возьмёт на руки, накормит и обогреет. Когда на крик уже не оставалось сил, тихонько плакала. Колёса тем временем то громыхали в полную силу, то затихали, а то и вовсе останавливались, чтобы через некоторое время продолжить свой адский грохот. Холодный ветер нещадно свистел, выдувая последние остатки тепла. Когда колёса остановились, а ветер, наконец, перестал дуть, у неё не было сил даже плакать. Она уже...