— Сына я воспитаю настоящим мужчиной, без твоих танцев! — Павел сказал это так громко, что за дверью репетиционного зала перестали разговаривать. — Собирайся, Артём. Мы уходим. И чтобы я больше не видел тебя здесь в этих штанишках. Двенадцатилетний Артём стоял посреди зала в чёрных спортивных брюках и мокрой футболке. Музыка замолчала, ребята жались к стене, а руководитель студии Алёна Викторовна пыталась понять, что произошло. Павел пришёл в Дом культуры за сыном, но ждать окончания репетиции не стал...

— Вы не посмеете сдвинуть этот триптих ни на миллиметр, Илья, здесь выставлены признанные мастера нашего города! — отрезала Тамара, встав в проходе общего тамбура и воинственно скрестив руки на груди. Илья замер в узком дверном проеме собственной квартиры, бережно прижимая к боку отреставрированную раму карельской березы середины девятнадцатого века. Рама была обернута в три слоя бескислотной папиросной бумаги и воздушно-пузырчатой пленки, но даже сквозь эту броню реставратор чувствовал хрупкость старинного шпона...