Я перешел в «Бернли» из-за Шона Дайча. Мы сидели у него на кухне и давали друг другу обещания, которые более чем выполнили. Он принял меня таким, какой я есть, — повзрослевшим и поумневшим, каким я всегда и хотел быть в раздевалке. Я отвечал ему взаимностью, ведь он был одним из немногих менеджеров, которых я считал друзьями. Вместе мы вышли в Премьер-лигу. В футболе, индустрии, пропитанной страхом и лишенной эмоционального интеллекта, очень редко встретишь такой уровень честности и человечности...

Незадолго до смерти Питера Кея я показал ему письмо от болельщика КПР, которое оставалось неотправленным более года, потому что автору нужно было время, чтобы справиться со своим отвращением к моему нервному срыву в «Манчестер Сити». Доктор Радж Сехгал наконец-то был готов познакомить меня с курсом философии, который он вел в Роэмптонском университете. Пит был настолько воодушевлен, что предложил нам учиться вместе. Это было именно то внеклассное занятие, которое ему нравилось, потому что оно вписывалось в его грандиозный план по ослаблению доминирующего влияния футбола на мою жизнь...