Кроме того, что дед мой был знатным любителем не просто выпить, а уйти в самый настоящий деревенский запой — бессмысленный и беспощадный, он был рыбаком и пасечником. Дед-рыбак казался мне божеством, могущим управляться с метрами заиленных сетей. Великаном, который спускался за ними в самую глубину деревенского пруда прямо в одежде и длинных резиновых сапогах. Или вовсе входил в пруд босым, но все равно в одежде, что каждый раз приводило меня в восторг. Потому что раздетым в воду всякий может, а в одежде — только такие, как дед...

Субботнее утро в старом доме с мезонином пахло кофе, сыростью подпола и увядающими пионами. Катя, ёжась в накинутом на плечи пледе, перебирала вещи мужа. Рыболовный жилет, пропитанный тиной, речным ветром и потом, лежал на стуле...