Это сложная картина со сложной историей. Удавшаяся по счастливой случайности и благодаря единственной сильной стороне. Это жанровый шедевр, который имел куда больше шансов не состояться, оставшись непримечательным эпизодом в карьере адепта портретной и батальной живописи Шильдера, нежели привлечь внимание Третьякова и оказаться в стенах одноимённой галереи. Однако, История не терпит сослагательного наклонения. Насыщенное символами, поданными откровенно «в лоб», но богатое на мелкие и неочевидные намеки и отсылки, полотно не блещет оригинальностью сюжета...

– Когда же всё это закончится? Я так больше не могу… Ксюша сидела в аудитории, сжавшись в комок, будто хотела стать совсем маленькой и незаметной, чтобы никто не подошёл, не спросил, не попытался заглянуть ей в душу. Перед глазами расплывались строчки конспекта – она пыталась читать, но буквы сливались в бессмысленные пятна. Сердце колотилось где-то у самого горла, а в груди стояла такая тяжесть, что каждый вдох давался с трудом. – Ксюш, – Лена присела рядом, наклонилась так низко, что почти уткнулась лбом в её плечо, пытаясь поймать взгляд...