Я люблю запах чистоты. Не тот фальшивый аромат «альпийских лугов», которым брызгают в туалетах торговых центров, а настоящий, резкий запах стерильности. Лимонный воск для дерева, едва уловимая нотка хлора и свежевыстиранный лен. Это запахи моего успеха. Моей империи. Я провела пальцем по глянцевой поверхности дубового стола. Ни пылинки. В «Вильмор-Блеск» за такое увольняют без выходного пособия, а я — генеральный директор, и сегодня мне сорок. В зеркале в прихожей отразилась женщина, которую я едва узнавала...

Холод прошил ступни мгновенно, едва я коснулась мокрого бетона площадки. Вторая туфля, оставленная в кабине трактора, теперь казалась мне символом сожженного моста. Я стояла босиком, чувствуя, как ледяная влага затекает между пальцами, и смотрела вслед широкой спине Мирослава. Он шел размашисто, даже не обернувшись, чтобы проверить, не утонула ли его «Снегурочка» в первой же луже. — Галантность явно не входит в базовую комплектацию этого агрегата, — прошипела я сквозь зубы, подхватывая подол изумрудного платья...