— Положи салатник на место, Люба. И присядь. Нам нужно поговорить. — Мама, вы с ума сошли? У Олега через полчаса гости соберутся, тридцать пять лет человеку! Мне горячее надо проверять, а не лясы точить. — Поверь мне, Любочка, горячее сегодня никого не заинтересует. Как и твои фальшивые слезы. Смотри сюда. Свекровь, Анна Андреевна, с леденящим торжеством опустила на край кухонного стола белый конверт А4. Из него хищно выглядывали сложенные вдвое листы с синей гербовой печатью. Люба, собиравшаяся нести в гостиную фирменное заливное, замерла...

– Завтра снимешь деньги. Все, что на карте. Я Толику уже пообещал. Валера сказал это мне в спину, пока я стояла у плиты и мешала заварной крем. Котлеты ему я пожарила ещё в восемь, а крем был пробный, для нового пирожного, которое у нас в цеху хотели ставить к ноябрю. Двенадцатый час ночи, мне вставать в четыре. – Не сниму, – ответила я и выключила конфорку. – Не понял. – Не сниму, Валер. Сначала покажи, что вы там с Толиком надумали. Бумаги, расчёты, договор аренды. Хоть что-нибудь, кроме обещаний...