Рафаэль пришёл на смену к семи. Телешенко уже сидел в ординаторской, листал карты вызовов и что-то помечал в блокноте. Анна Сергеевна Малахова заканчивала проверку укладки: пересчитывала ампулы, сверяла сроки годности, раскладывала препараты по ячейкам. Она делала это перед каждой сменой, всегда в одном и том же порядке, и Рафаэль ни разу не видел, чтобы она что-нибудь пропустила. Привычка, которой не один год. Раз проверила сама, можно не гадать, чего не хватит в самый неподходящий момент. Дмитрий Иванович поднял голову, приветствовал коллегу и снова уткнулся в блокнот...

— Не позорь отца перед людьми, закрой глаза на мелочи! — отрезала Людмила Сергеевна и раздражённо отодвинула от себя чашку. Чай выплеснулся на пёструю клеёнку. — Геннадий старался, из кожи вон лез. А ты из-за пары шероховатостей устроила скандал на пустом месте. Опозорила Бориса на весь город. Воскресный ужин у свёкров, задуманный как мирная семейная трапеза, на глазах превращался в разбирательство с участием обвиняемой и судей в одном лице. Свёкор, Борис Андреевич, занял позицию у окна и агрессивно постукивал гаечным ключом по батарее...