Римма Аркадьевна говорила по телефону так, будто стояла на сцене. Тридцать лет она проработала администратором в ярославском драмтеатре, и голос у неё был поставлен не хуже, чем у народных артистов, которых она когда-то рассаживала по гримёркам. — Люся, не торопись, болтай сколько хочешь! — Римма Аркадьевна устроилась на диване в большой комнате у сына и закинула ногу на ногу. — Мне не жалко. У меня тариф бесплатный, для пенсионеров. Хоть что-то государство заслуженным людям даёт! Десять лет ни копейки не плачу, представляешь? Даша резала на кухне пирог с капустой и слышала каждое слово...

— Уль, у тебя на карте есть ещё? Там за домофон пришло, сто восемьдесят рублей! — крикнул из комнаты Гена. От телевизора он не оторвался. Ульяна стояла в прихожей в одном сапоге. Второй она держала в руке. — Есть. — Ну кинь тогда, а то отключат, и будем как в девяностые, с ключом от подъезда на верёвочке. Она оплатила с телефона, не разуваясь. Сто восемьдесят рублей. Как-то раз Ульяна подумала, что если сложить все эти «сто восемьдесят» за семь лет, выйдет очень приличная сумма. Складывать она тогда не стала, решила, что ещё успеется...