Варя ненавидела ежегодные медосмотры. Не боялась, не стеснялась – именно ненавидела, тем ровным, тупым раздражением, с каким люди ненавидят очереди в почтовых отделениях. Всё в этих медосмотрах было притворным: притворные врачи, которые смотрели на тебя три секунды и спрашивали “жалобы есть?” уже не глядя; притворные пациенты, которые одинаково отвечали “нет”; притворные печати, которыми хлопали по картам, будто от этого что-то зависело. Все понимали, что это формальность для допуска к работе, и понимали одинаково хорошо – и врачи, и те, кто стоял перед ними...

– Так, так, что у нас тут? Рома взял в руки телефон Алисы – и будто весь мир на секунду замер вместе с ним. Он машинально провёл пальцем по экрану, даже не задумываясь, просто по привычке, и вдруг упёрся в холодную преграду: блокировка. Рома моргнул, будто это могло что‑то изменить, снова коснулся стекла – но экран по‑прежнему требовал пароль. Роман нахмурился: раньше Алиса всегда держала телефон разблокированным и чуть ли не с вызовом говорила: “Мне скрывать нечего, вот и не ставлю пароль. Если хочешь – смотри”...