— У нас хорошие протоколы лечения, современное оборудование, опытная команда. Будем бороться. Это «мы» — первое, что зацепило Марину. Не формальное «медицинский персонал сделает всё возможное», а искреннее, человеческое «мы», словно он уже включил их с Тимофеем в свою личную орбиту заботы. — Какие прогнозы? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Тимофей сидел рядом — бледный, но сосредоточенный, вслушиваясь в каждое слово врача. — Первый этап — индукционная химиотерапия, — Григорий Павлович говорил просто, избегая сложной терминологии...

Тишина в квартире наполнилась вязким, почти осязаемым холодом. Галина сидела на кухне, уставившись в одну точку — на кофейную чашку, в которой застыла бурая пенка. Три часа назад дверь захлопнулась за Вадимом. Не просто захлопнулась — она отсекла двадцать лет жизни, оставив за порогом общие отпуска, уютные вечера у камина и ту самую уверенность в завтрашнем дне, которая оказалась иллюзией. «Я полюбил, Галя. По-настоящему. Впервые за долгое время я чувствую себя живым», — эти слова Вадима резали острее скальпеля...