– Илья, постой! Постой же ты! Куда ты? Ты даже выслушать меня не хочешь! – девушка поймала Илью прямо возле подъезда и крепко вцепилась ему в рукав куртки. – Что я такого сделала? – Отпусти, – сказал он вроде как спокойно, а на самом деле едва сдерживался от крика. – По-хорошему прошу, отпусти! – Не отпущу! – Лили отчаянно замотала головой, еще крепче вцепляясь в несчастный рукав. – Илья, ну умоляю тебя, ну одумайся! Давай поговорим нормально! Я же всё объясню! Это было глупо, да, глупо, но разве...

1961-й год. Глухое молдавское сельцо Распопены. В воздухе висит густой аромат свежескошенной травы и диких яблок, а из открытых окон маленькой хаты льется такой чистый, звенящий голос, что кажется, будто само солнце решило спеть. Маленькой Наде было всего пять лет, когда она, сидя на коленях у отца-скрипача, выводила народные рулады. - Папа, а почему у тебя скрипка плачет, а у меня голос смеется? — спрашивала девочка, заглядывая в мудрые глаза отца. - Потому что, доченька, скрипка поет о прошлом, а твой голос — о будущем, — отвечал он, поглаживая ее по темным, как южная ночь, волосам...