В промозглый февральский день 1869 года погода в Петербурге хандрила; с Невы тянуло стылой сыростью, пробирающей до самых костей, а извозчики, кутаясь в армяки, ругали власть и погоду, не жалея крепкого словца. Но в квартире профессора Дмитрия Ивановича Менделеева атмосфера была накалена вовсе не печным жаром, а муками творчества, кои порой бывают страшнее любой каторги. Дмитрий Иванович спал плохо, ворочался, а проснувшись, тотчас потребовал крепкого, купеческого чаю, чтоб ложка стояла, и чтобы никакой жиденькой «европейской водицы»...

— Машина я забираю. А квартиру продадим и поделим пополам. Ирина с удивлением посмотрела на мужа. Виктор стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку, и смотрел куда-то поверх её головы. Будто озвучивал прогноз погоды, а не решение о разделе их общего имущества. Вечерний свет падал косо через окно, освещая разводы на только что вымытой плите. Ирина медленно повесила полотенце на крючок. Тринадцать лет она слышала этот тон — спокойный, рассудительный, не допускающий возражений. Раньше казалось, что это признак силы...