– Восемьдесят четыре тысячи. Чеки я скинула в чат, переведите до пятницы, мне кредитку закрывать. Голосовое свекрови я прослушала дважды, стоя в коридоре в куртке и одном ботинке. Во второй раз включила громкую связь, чтобы услышал Глеб. Он вышел из ванной с полотенцем на шее и замер. – Какие восемьдесят четыре? – спросил он. Я открыла чат. Лариса Фёдоровна прислала две фотографии: чек из спортивного магазина на коньки, шлем, щитки и клюшку, всего сорок восемь тысяч, и квитанцию детской хоккейной школы «Ледокол» – абонемент на полгода, тридцать шесть тысяч...

— Отдавай карту! Деньги от квартиры мои, слышишь? Мои! Я муж, я кормилец, а ты тут сидишь на моей шее! Витя орал так, что на третьем этаже щёлкнул замок. Я стояла на площадке с пакетом из «Пятёрочки», и пакет шуршал у меня в руке, потому что рука дрожала. Не от страха. От того, что он орал при людях. Рядом с ним, у перил, стояла его сестра Тамара Павловна. Плащ нараспашку, сумка размером с чемодан, губы поджаты в нитку. — Раиса, ты бы по-хорошему, — сказала она. — Витя тебе слова не сказал, пока ты там с бабкой возилась...