Рафаэль прошёлся по палате ещё раз, медленно ступая между узкими койками, и внимательно посмотрел на каждого пациента. Свет ночника выхватывал из темноты бледные лица, заострившиеся скулы, небритые подбородки. Двое дышали тяжело, с присвистом, и военврач заметил, как на лбу одного бойца блестят капли пота. Чуть наклонившись, пригляделся к другому – та же картина: испарина на висках. Измерил температуру: 37,7 и 37,8. Для раненых, которые несколько часов назад были под наркозом, это нормально, даже хорошо – организм борется...

Снова мы оказываемся на тихой улочке Клиновска. Той самой, где дома прячутся в зелени палисадников, где редкие прохожие оглядываются на незнакомые машины, а птицы поют так громко, что кажется, они издеваются над нашим напряжением. Опять сидим в засаде, и я уже начинаю привыкать к тому, что Коля называет «оперативно-розыскной деятельностью» и ещё, более официально, «комплексом мероприятий по установлению всех обстоятельств произошедшего». Терминология эта мне не нравится, признаться честно. Муторная какая-то, казенная...