— Верочка, вы главное заранее не расстраивайтесь, там у вас на участке всё почти как было, — голос свекрови в трубке звучал торжественно, как у диктора, зачитывающего сводку о международной обстановке. — Трава — она же быстро отрастает. Это же трава. Я посмотрела на телефон, потом на мужа. Паша вцепился в руль и с огромным интересом разглядывал совершенно пустую трассу. — Галина Степановна, а что именно у нас «почти как было»? — Ой, не буду по телефону, вы за рулём, вам нервничать нельзя! Целую, Егорке привет! Гудки...

На табличках был проспект Калинина. Говорили иначе: «на Калининском», а то и «на Калинке». Сам я помню этот проспект только по домам-книжкам: едешь мимо, а они смотрят на тебя со всех сторон. А внизу, на тротуарах, шла своя жизнь. Под снимком семьдесят седьмого года, где тротуар забит людьми, москвич спрашивает: «Почему сейчас нет такого уличного потока людей?» Другой объясняет, когда сюда ехали: «в субботу можно шопиться совершенно легально, не нарушая трудовой дисциплины». В воскресенье, по его словам, делать тут было нечего: магазины закрыты...