Phonk
Он стыдился меня перед коллегами и нашел ту, которой можно хвастаться. Но за глянцевой картинкой скрывалась пустота.
Холодный свет офисных ламп всегда подчеркивал изъяны. Андрей любил этот свет — он называл его «профессиональным». Я же в нем видела лишь свои усталые глаза и пятно от соуса на манжете, которое не успела застирать после готовки завтрака для его «очень важных гостей». Андрей работал старшим партнером в крупном архитектурном бюро. Он был воплощением успеха: отглаженные воротнички, идеальная стрижка, голос, не терпящий возражений. А я... я была его «тылом». Тем самым тылом, который должен быть невидимым, бесшумным и, желательно, стерильным...
Тамара Павловна годами называла невестку «бесприданницей» и попрекала каждым куском хлеба, считая, что та живет в ее квартире из милости.
В квартире на Пречистенке всегда пахло старой пудрой, сухими лекарствами и едва уловимым ароматом застарелой неприязни. Для Тамары Павловны этот запах был запахом власти. Для Нади он стал запахом медленного удушья. — Надюша, деточка, ты снова пересолила суп, — голос Тамары Павловны прозвучал в тишине кухни подобно скрипу несмазанных петель. — Впрочем, чего еще ждать от человека, который вырос на пустых щах в своем... как его... Задрищенске? Надя замерла с половником в руке. Ей было тридцать два,...