Десять лет лагерей — это и не срок вовсе, если верить тем, кто выжил. Пелагея выжила. Вернулась. И узнала, что сына ей заменила чужая мать — та самая соседка, из-за чьего доноса она потеряла всё. Что бы вы сделали на её месте? Отомстили бы? Или научились бы любить молча, издалека, не требуя права, которое давно потеряли? Поезд опоздал на три часа, и Пелагея вышла на станции Коростылёво, когда уже смеркалось. Станция была маленькая, деревянная, пахла мазутом и прелой картофельной ботвой — где-то рядом ссыпали урожай...

Никита и Владимир вошли в зал, где обедали гости. За обильно уставленным всякими яствами столом сидели старый граф Пётр Григорьевич Разумовский, чета Шуваловых – Аркадий Андреевич и Марфа Васильевна, и их внучка Анна Гавриловна. При появление Никиты и Владимира все обернулись, а князь Шувалов замолчал, оборвав себя на полуслове. Марфа Васильевна подняла глаза и приветливо улыбнулась молодым людям. Анна Гавриловна зарделась и потупила взор, а Пётр Григорьевич нахмурился и покачал головой. – Негоже так-то, – ворчливо начал он высказывать племяннику, – с утра до ночи пропадать невесть где...