Десять лет лагерей — это и не срок вовсе, если верить тем, кто выжил. Пелагея выжила. Вернулась. И узнала, что сына ей заменила чужая мать — та самая соседка, из-за чьего доноса она потеряла всё. Что бы вы сделали на её месте? Отомстили бы? Или научились бы любить молча, издалека, не требуя права, которое давно потеряли? Поезд опоздал на три часа, и Пелагея вышла на станции Коростылёво, когда уже смеркалось. Станция была маленькая, деревянная, пахла мазутом и прелой картофельной ботвой — где-то рядом ссыпали урожай...

Пыльный междугородний автобус выплюнул пассажиров на перрон автовокзала и, обдав всех сизым облаком солярки, тяжело покатил в парк. Рита заслонила рукой глаза от палящего июльского солнца и приподнялась на цыпочки. В толпе приезжих сразу выделилась колоритная пара: крепкий мужчина средних лет в застиранной кепке с огромной клетчатой сумкой-«челноком» в руке и полная, шустрая женщина в цветастом сарафане, обвешанная пакетами. — Валерка! Ритуля! — зычно закричала женщина на весь перрон, заставив прохожих обернуться...