– Жень, пирог-то солёный, – Демьян отломил корочку и поднял её над столом, чтобы все видели. – Скажи людям, что пересолила. Я как раз несла из кухни сковороду с жареной картошкой и остановилась в дверях. За столом сидели семеро: Кузьма Рябов с женой Яниной, трое мужиков из речного порта, где муж с молодости перебирает моторы катеров, и две их жены. Пирог с судаком я пекла с шести утра. Судака Демьян привёз в пятницу и сам засолил на ночь в тазу, хотя я очень просила не трогать. – Не пересолила, – ответила я...

— Завтра до обеда сними со своего накопительного счета все полтора миллиона и переведи маме на карту, мы уже присмотрели участок в сосновом бору, — муж произнес это таким будничным тоном, словно просил захватить по дороге с работы пачку сливочного масла. Он сидел за кухонным столом, закинув ногу на ногу, и лениво помешивал ложечкой остывший чай с лимоном. Металлическая ложка ритмично позвякивала о тонкий край фарфоровой чашки. Я замерла у раковины с мокрым ножом в руке, глядя на недочищенную картофелину...