Вера отдала мужу ключи от маминого дома и папку с документами, не взяв никакой расписки. Через две недели в этом доме уже горел свет, а в комнатах жили чужие люди. Вера достала из ящика комода конверт и положила в него ключи. Два длинных, один короткий, на красной шерстяной нитке, которую мать повязала лет тридцать назад, чтобы не путать с соседскими. - Ты чего застыла? - спросил Игорь из кухни. - Чай остынет. - Иду. Она не шла. Стояла в прихожей и смотрела на конверт, как смотрят на письмо, которое уже нельзя вернуть почтальону...

В половине шестого вечера вентиляция в производственной лаборатории начинала гудеть иначе. Дневной гул цехов за стеной спадал, затихал грохот тестомесильных корыт, и в чистом, пахнущем солодом и теплой уксусной кислинкой воздухе оставался только мерный шелест вытяжного шкафа. Светлана капнула в титровальную колбу две капли фенолфталеина. Малиновое пятно на мгновение расплылось в мутной опаре и растаяло под тонкой струей щелочи. Она повернула кран бюретки, приглядываясь к мениску: кислотность густой ржаной закваски четырнадцатого поколения держалась ровно на десяти градусах...