– Мам, давай сразу договоримся. Не превращай мой юбилей в вечер воспоминаний об отце. Кирилл сказал это прямо в коридоре, не разуваясь. Я вышла к нему с венчиком в руке, на венчике ещё висели взбитые белки. Безе для его же торта. – Это как понимать? – спросила я. – Так и понимать. Оксана сказала, ты у неё просила помочь со слайдами. Фотографии на экран, музыка. Не надо, мам. Просила. Три вечера подряд я сидела над альбомами и выбирала снимки: Кирюша у отца на плечах, Кирюша в гараже с ключом больше собственной ладони, они вдвоём над разобранным «Москвичом», оба чумазые, оба довольные...

— Галина Сергеевна, да уберите вы свои карточки! — Денис ладонью сдвинул мои снимки к краю стола и положил на освободившееся место золотую открытку. — Тёте Тамаре семьдесят, а не пять, какой ещё альбом с клеем? Скидываемся на массажное кресло, с вас двенадцать тысяч! Я как раз намазала клеем фотографию, где семнадцатилетняя Тамара стоит у колонки в ситцевом платье, с косой до пояса. — Я этот альбом с июня собираю, — сказала я. — Карточки у её троюродных сестёр по одной выпрашивала. — Вот им и подарите, — сказал пасынок...