Холодильник «Бирюса» умирал каждую ночь в половине двенадцатого, но к утру неизменно передумывал. Сначала он издавал долгий, полный достоинства вздох, похожий на кашель старого театрального критика, затем мелко дрожал всем корпусом и затихал. В этот момент магнит в виде крошечного треккингового ботинка сползал по дверце на два миллиметра вниз. Под ботинком держалась глянцевая открытка с изгибами Чуйского тракта. Когда в сентябре они въехали в эту квартиру, ботинок прижимал самую верхушку перевала Кату-Ярык...

— Как это закисла?! Вы тридцать лет её квасите, и вдруг закисла? — Жанна грохнула пустые вёдра на крыльцо так, что с перил вспорхнула синица. Валентина Степановна вытерла руки о мужнин ватник. Девятую осень она в нём по двору ходила, и рукава уже лоснились, как старый диван. — Так и закисла. Слизкая пошла, пузырями. Пришлось вылить. — Вылить! — Жанна развернулась к мужу. — Олег, ты слышишь? Сорок кило капусты в канаву! Олег стоял у машины и ковырял носком ботинка гравий. — Мам, ну как же так? Ты ж её всегда с клюковкой, с морковочкой...