Виктория приезжает к брату раз в месяц, в первую субботу, автобусом в одиннадцать сорок. Это можно ставить в календарь, как пенсию. В руках у неё всегда одно и то же: коробка из-под торта, перевязанная красной лентой, а в коробке пирог с капустой. Капусту она шинкует тонко, почти в нитку, и пирог у неё правда хороший. Я это говорю честно, чтобы потом никто не сказал, что я к золовке несправедлива. В ту мартовскую субботу всё было как всегда. Пирог, чай, разговор про цены на коммуналку, про соседку Виктории, которая завела третью кошку...

Снег на крыльце был свежим, рыхлым, только что выпавшим, но Максим даже не подумал оббить ботинки о железную решетку у порога. Он шагнул прямо в прихожую, оставив за собой тяжелые грязные комья, и небрежно сунул руки в карманы куртки. От него пахло бензином, холодным железом и резким техническим растворителем. — Ты опять за свое, теть Ир? — с досадой выдохнул он вместо приветствия. — Делать тебе нечего, только квитанции с лупой разглядывать. Зима на дворе, январь лютует. У всех нагорело, а ты трагедию устраиваешь на пустом месте...