Декабрь в Самаре — это не просто холод. Это особый, вбирающий в себя все звуки мороз, от которого щёки горят, а дыхание повисает белым облачком и не сразу рассеивается. Снег в эти недели ещё не успел лечь по-настоящему — больше слякоть, мокрый серый наст, который к утру схватывается коркой, а к обеду снова поддаётся под ногой. Дворы на улице Сорокина в такую пору выглядят особенно уныло: покосившиеся лавочки, голые кусты сирени, контейнерная площадка, которую почему-то всегда ставят так, чтобы ветер нёс от неё запах прямо к подъездам...

Телефон зазвонил рано утром, когда осенний туман ещё висел над территорией приюта для диких животных, цепляясь за верхушки деревьев и не желая уступать место солнцу. Голос на другом конце провода звучал взволнованно, почти испуганно, с той дрожью, которая появляется у людей, увидевших нечто, ломающее привычную картину мира. — Мы нашли медвежонка. Совсем маленького. Килограммов десять, не больше. Основатель приюта Карен Даллакян, повидавший на своём веку истощённых волков, раненых лис и птиц со сломанными крыльями, на мгновение замер с трубкой у уха...