– Дай мне три миллиона, а остальное отдашь моим родителям на дачу, – сказал Олег и положил передо мной листок, где всё уже было расписано столбиком. – Рустам ждёт до пятницы. Отцу я уже сказал, они проект выбрали. Я посмотрела на листок. Его почерком, крупно: «Сервис – три миллиона. Дача – миллион триста восемьдесят». Внизу подчёркнуто дважды: «Итого четыре миллиона триста восемьдесят». Ровно столько, сколько мне перевели в четверг. – Олег, это деньги за мою квартиру. – За твою конуру на Заводской, – поправил он...

Чёрный порошок древесного угля пачкал пальцы: в восемь вечера на утеплённой лоджии я присыпала свежие срезы на корнях миниатюрной камбрии. На верстаке густо пахло влажной сосновой корой. Я только взялась за секатор, чтобы срезать подсохшие воздушные корни, как балконная дверь с грохотом впечаталась в ограничитель. В проёме вырос мой муж Родион, пропуская вперёд свекровь. Римма Васильевна зябко куталась в пуховый платок и щурилась от фитолампы. — Ты посмотри на неё… Ксения, оставь секатор в покое, — с привычной учительской неспешностью произнёс Родион, даже не повышая голоса...