– Брат заберёт только старый сервант, – сказала мама и подвинула ко мне тарелку с блинами, будто речь шла о банке огурцов. Я посмотрела на сервант. На нижней дверце, где отец тридцать лет держал коробку с квитанциями и елочные игрушки, висел маленький латунный замок. Новый. Блестящий. Его там не было даже на похоронах. – С каких пор он у нас запирается? – спросила я. – Это Слава повесил. Чтобы ничего не растащили, пока возим вещи туда-сюда. – Кто растащит, мам? Мы с тобой? Она не ответила. Встала, долила себе чаю, хотя чашка была почти полной, и отвернулась к окну...

– Твои шестьсот тысяч уже обещаны брату, – сказал Олег и потянулся за сахарницей так спокойно, будто речь шла о пачке соли. Я поставила чашку на стол. Чай плеснул на клеёнку, и я машинально накрыла лужицу ладонью, словно это было сейчас самое важное. – Какие шестьсот тысяч? – спросила я, хотя прекрасно понимала какие. – Марин, не начинай. Виталику надо закрыть поставщика, иначе у него заберут сервис. Он вернёт. Осенью вернёт, с процентами. До сделки у нашей Даши оставалось семь дней. Теперь, когда всё позади, я могу рассказывать это спокойно...