Когда Игорь сказал это за завтраком, я мазала масло на хлеб и не остановилась ни на секунду. Нож шёл по корочке ровно, как по линейке. Только масло легло толще, чем нужно. «Банк всё равно одобрит нам новый кредит, – сказал он и потянулся за сахаром. – У тебя зарплата белая, история чистая. Что им ещё надо?» Я кивнула. Он принял это за согласие и вернулся к телефону, где смотрел объявления о сдаче помещений. А я смотрела на его затылок и считала. Привычка бухгалтера: когда внутри что-то дрожит, я начинаю складывать цифры...

— Только коробки у обувницы не двигай, там у тёти сортовая герань и банки с протёртой смородиной, а письменный стол твой мы сейчас быстренько развинтим и на лоджию вынесем. Муж произнёс эту фразу бодрым, нарочито будничным тоном, стряхивая рукавом демисезонной куртки капли октябрьского дождя и проталкивая через порог шестой по счёту клетчатый баул с перемотанной синей изолентой ручкой. Я застыла в проёме прихожей, так и не успев положить на комод кожаную папку с поэтажными чертежами и ведомостями осмотра кровель...