— Так, значит? Собрала вещи и на выход? Марина стояла в дверях комнаты, подперев бока кулаками. Халат на ней натянулся, а лицо покрылось некрасивыми красными пятнами. — Ты хоть понимаешь, что я для тебя сделала? Я тебя от приюта спасла, когда мама твоя в тумане растворилась, а бабки не стало! Вика, не оборачиваясь, продолжала заталкивать джинсы в старый рюкзак. Молния заедала, и это бесило сильнее, чем визг тетки. — А я просила меня спасать? — глухо отозвалась девочка, наконец совладав с замком...

Голос Виктора прорезал тишину кухни, как ржавое лезвие. Он стоял в дверях, небрежно поправляя манжеты дорогой рубашки, пропахшей чужими духами — тяжёлыми, приторно-сладкими, совсем не такими, как лаванда, которой пользовалась Анна...