Нитка в старой «Чайке» оборвалась ровно в ту секунду, когда зазвонил телефон мужа. Вера даже не сразу подняла голову. Шпулька выскочила из челнока и покатилась по столу, оставляя за собой тонкий белый хвостик. Бабушкина машинка всегда так капризничала, стоило Вере отвлечься. Будто обижалась, что её бросают на полуслове. Телефон Гриши надрывался на подоконнике. Сам Гриша ушёл в гараж за дрелью, потому что карниз в комнате сына держался на честном слове. Аппарат он, как обычно, забыл. Вера взяла трубку, чтобы просто сказать «перезвоните позже»...

Папка лежала на холодильнике, придавленная сеткой с луком. Синяя, пластиковая, на кнопке. Денис привёз её накануне из МФЦ, поцеловал меня в макушку и сказал: «Всё, Надюха, мы теперь юрлицо». Я кивнула и пошла в душ. После двенадцати часов в киоске на радость у меня уже не было сил, я отложила её на завтра. Утром в воскресенье я потянула сетку, папка съехала, кнопка щёлкнула, и листы разлетелись по полу. Я собирала их на коленях и, конечно, читала. Привычка: всё, что напечатано мелким шрифтом, я читаю, потому что именно там пишут, сколько с тебя возьмут...