В тот вечер пахло антоновскими яблоками и грядущей грозой. Маргарита стояла на веранде их старого, еще дедовского дома в пригороде и смотрела, как муж, Алексей, паркует машину. Она любила его пятнадцать лет — спокойно, глубоко, как любят надежный берег. Рита была из тех женщин, на которых держится мир: уютный дом, горячие пироги по субботам, всегда накрахмаленные воротнички мужа и тихий смех. Она работала учителем словесности в местной гимназии, а по вечерам вела небольшой блог о реставрации старинной мебели — хобби, доставшееся ей от отца-краснодеревщика...

— Ну баба Рита! Я же говорила, Славке нельзя сок! Ну посмотрите, как его опять обсыпало! Я сто раз повторяла утром, Мане и Кирюше можно, Славику нельзя! Неужели так трудно запомнить?! — рассерженная, опять глубоко беременная Ирина стояла на кухне и, уперев руки в бока, грозно смотрела на виновато сложившую ручки в молитвенном жесте сухенькую старушку, Маргариту Яковлевну, бабушку Иры и её брата, Дениса, в трёшке которой уже давно жила Ира с супругом, Виктором, и детьми. — Прости, детка, перепутала…...