— Вчера вечером я окончательно закрыл вопрос с гаражом твоего отца, так что к субботе освободи верстак от старых банок и коробок, — сказал Артём. Он произнёс это абсолютно будничным тоном, стряхивая с пальцев крошки от поджаренного тоста и даже не поднимая глаз от светящегося экрана смартфона. Я замерла над белой фарфоровой чашкой, чувствуя, как тонкая ручка холодит пальцы. За окном кухни шумел серый утренний дождь, стекая по стеклу неровными мутными полосами. — По какой именно бумаге ты его продал, Артём? — спросила я...

Папка из жесткого картона лежала прямо на моем рабочем столе, поверх открытого ноутбука и стопки рукописей по торакальной хирургии. Я потянулась за ней, задев тростью ножку кресла. Нога отозвалась тупой, знакомой пульсацией. На титульном бланке клиники «Северный меридиан» стояла свежая синяя печать врачебной комиссии. В графе «Пациент» я ждала увидеть свою фамилию. Я ждала ее три месяца, считая дни до начала механотерапии на роботизированном тренажере, за который отец перечислил клинике полмиллиона целевых рублей...