Морозный декабрьский вечер окутал город плотным снежным одеялом и предпраздничным волнением. В огромном супермаркете «Галактика» на окраине мегаполиса царил настоящий потребительский хаос. Покупатели, словно муравьи, сновали между высокими стеллажами, тележки с горами продуктов сталкивались с глухим стуком пластика, а измученные кассиры, едва успевая пробивать чеки, механически повторяли: «Пакет нужен? По карте или наличными?». Гирлянды, развешанные под потолком, навязчиво мигали разноцветными огнями, а из динамиков лилась бодрая, но уже надоевшая рождественская мелодия...

— Ирина поднималась по узкой лестнице на третий этаж, и каждая ступенька скрипела под ногами — знакомо, по‑домашнему. Здесь она выросла. Здесь отец учил её складывать дроби и читать Пушкина. Здесь мама пекла пироги с капустой по воскресеньям, и запах стоял до вечера. Дверь была открыта — не заперта: мама всегда оставляла её на крючке — вдруг кто зайдёт. Двухкомнатная квартира встретила тишиной и запахом лаванды. Обои образца 80‑х — бежевые, с коричневыми цветами — выцвели на солнце, но мама не меняла...