— Ирочка, ты у нас умная, объясни мне, глупой, — Валентина Михайловна отложила вилку. — Дача весь июнь стоит пустая. Помидоры посажены, огурцы посажены, поливать некому. А у тебя какой-то график. Семеро за столом притихли. Стол в однокомнатной квартире на Садовой раздвинули до самого окна, табуретки принесли с кухни. Я с шести утра стояла у плиты: холодец, три салата, горячее на всех. — Отпуск утвержден еще в декабре, Валентина Михайловна. Первые две недели июля. Билеты куплены, путевка для мамы оплачена...

Шеллачный тампон пах спиртом и сухим теплом старого ореха. Ирина вела руку плавно, широкими вытянутыми восьмерками, едва касаясь ладонью шерстяного комка внутри полотняной ветоши. Поверхность столешницы не терпела суеты: стоило прижать чуть сильнее положенного или зазеваться на повороте, как спирт тут же подхватил бы нижний слой, оставив мутный, неисправимый след. Стол стоял в центре мастерской третью неделю. Раздвижной, овальный, на тяжелых точеных опорах с резьбой в виде акантовых листьев, он попал...