Элеонора — для коллег просто Эля — всегда знала цену деньгам. Не ту цену, которую диктуют ценники в бутиках на Кузнецком мосту, а ту, что измеряется бессонными ночами, литрами остывшего эспрессо и жесткими дедлайнами в архитектурном бюро. В тридцать два года она была ведущим проектировщиком, женщиной, которая «сделала себя сама», и, по совместительству, основным финансовым столпом своей семьи. Её муж, Вадим, был человеком творческим и, как он сам выражался, «находящимся в вечном поиске своего истинного призвания»...

В тот вечер воздух в гостиной Бережных можно было резать ножом. Глеб стоял посреди комнаты, его лицо пошло красными пятнами, а в руке он сжимал распечатку из личного кабинета банка. Марина сидела в кресле, сложив руки на коленях, и смотрела в окно, где февральский снег заметал их ухоженный сад. — Сорок тысяч евро, Марина! — его голос сорвался на фальцет. — Почти три миллиона рублей за три месяца! Куда они ушли? У нас был план: расширение клиники, покупка нового оборудования... А теперь на счету дыра! Марина не шевельнулась...