Огонь пришёл не сразу. Сначала — запах. Тяжёлый, липкий, такой, от которого просыпаются мгновенно. В ту ночь в петербургской квартире Ольга Беляева не искала документы, не звонила в службу спасения и не пыталась понять, что происходит. Она просто схватила сына и пошла вперёд — туда, где было пламя. Всё остальное стало неважным. В этой точке обычно ставят трагическую рамку и говорят о «роке». Но жизнь Беляевой не была историей случайной жертвы. Это была жизнь человека, который привык идти наперекор — обстоятельствам, запретам, страху...

В кино он появляется — и кадр сразу становится тесным. Не из-за громких реплик или резких жестов, а просто потому, что такой человек физически не помещается в фон. Алексей Дмитриев — редкий случай, когда внешность работает раньше сценария. Два метра роста, тяжёлая посадка головы, густые брови, взгляд, в котором режиссёры читают угрозу ещё до первой реплики. Его не нужно представлять — его запоминают автоматически. История этой внешности началась задолго до кино. В буквальном смысле — с роддома. Ребёнок весом семь килограммов и ростом почти семьдесят сантиметров стал новостью сам по себе...