— Ты понимаешь, что натворила? Виктор стоял посреди комнаты. Глаза красные. Три часа ночи. Тамара держала кружку. Пальцы дрожали. — Это моя квартира. От бабушки. — Света на восьмом месяце! Ей рожать через месяц! Тамара поставила кружку на стол. Резко. — И что мне с этого? Всё началось вечером. Обычная пятница. Она пришла с работы — отчёты, налоговая на носу, голова раскалывалась. Хотела упасть на диван. Услышала голоса. Валентина Петровна. Свекровь приходила каждую неделю. Находила повод. Ужин не тот...

Ночь, последовавшая за разговором в зимнем саду, была для Анны самой долгой и мучительной. Она провела её не в постели, а у окна своей комнаты, уставившись в тёмный, непроглядный сад. В голове, словно на качелях, раскачивались две противоположные силы. С одной стороны — заманчивый, яркий мираж, нарисованный Виктором: независимость, деньги, признание, возможность разом изменить свою судьбу, стереть клеймо «бедной родственницы». Этот образ манил с почти гипнотической силой, особенно в тишине ночи, когда голос страхов звучит громче всего...