Алиса разрезала апельсин на дольки, когда пришло сообщение. Экран телефона мигнул: «Серёгу уволили. Говорят, жалоба поступила. Ты не знаешь, кто мог?» Апельсиновый сок стекал по пальцам. Сладкий. Липкий. Знаю. Она вытерла руки полотенцем и отложила нож. Телефон больше не трезвонил. Тишина в кухне была плотной, как мёд. Вчера в это время Наташка ещё смеялась. День назад дождь лил как из ведра, и Алиса бежала от автобуса до подъезда, прикрывая голову сумкой. В лифте стояла лужа — опять протекло. Она поднялась пешком на седьмой этаж...

— Наш сын будет жить со мной. А ты свободна. Олег произнес это так буднично, словно сообщал, что на ужин сегодня не будет рыбы. Он стоял у панорамного окна их огромной гостиной на двадцать пятом этаже, засунув руки в карманы безупречно отглаженных брюк. За стеклом, в серой дымке московской осени, ползли крошечные автомобили, а здесь, в стерильной тишине элитного жилого комплекса, рушилась жизнь Инны. Инна замерла с чашкой в руках. Фарфор тихо звякнул о блюдце. — Что ты сказал? — переспросила она, чувствуя, как внутри разливается липкий холод...