Юбилейный ужин в загородном доме родителей Артема всегда напоминал тщательно отрепетированную пьесу. Длинный стол, накрытый крахмальной скатертью, фамильное серебро, которое доставали дважды в год, и тяжелые портьеры, отсекающие звуки живого, неидеального мира. Марина сидела на краю стула, расправив на коленях салфетку. Она знала свою роль наизусть: улыбаться, вовремя подливать чай свекрови и молчать, когда мужчины говорят о «серьезных вещах». Артем, в безупречно отглаженной рубашке, сидел во главе стола, наслаждаясь вниманием родственников...

– Ребята, он дело предлагает. Стоять на этой жаре, когда воздух плавится, смысла нет никакого – просто силы потратим впустую. Переводи, Хадиджа, – сказала Надя. – Подъем в пять утра ровно. Завтрак, быстрая подготовка. К шести часам мы должны быть полностью готовы к приёму. Только тогда можно будет пускать людей. Мужчина-туарег с лицом, скрытым складками синей ткани, кроме тёмных, прищуренных глаз, кивнул разом, как будто рубанул воздух. Он ещё раз посмотрел на свои часы – старомодные, на широком ремешке поверх одежды – и пробормотал что-то гортанное и короткое, обращаясь только к Хадидже...